Вся истина — Божья истина

Некоторые книги  произвели на меня неизгладимое впечатление и стали частью моего мышления. Одну из них я прочитал более пятидесяти лет назад. Она называлась «Метафизические основы современной науки». В ней говорилось, что все научные теории опираются на определённые философские предпосылки. Эти философские основания, на которых строится научное исследование, люди часто принимают как нечто само собой разумеющееся и почти никогда не подвергают даже поверхностному анализу. Но в наше время, когда между наукой и богословием разгораются ожесточённые споры, нам важно сделать шаг назад и задать вопросы о донаучных теоретических основаниях всего процесса познания.

Слово «наука» означает «знание». Мы склонны сужать его смысл, будто научное знание относится лишь к сфере эмпирического исследования. Наряду с материальным знанием мы должны учитывать и формальную истину. Поэтому мы вправе считать математику настоящей наукой, поскольку она дает реальное знание. Действительно, если мы посмотрим на историю научного прогресса, то увидим, что формальная математика чаще всего становилась двигателем новых открытий и новых парадигм. Но поразительно, как часто люди, занимающиеся эмпирическими исследованиями, легко обходят философские предпосылки собственной работы.

В своей знаменитой книге «Космос», основанной на одноимённом телесериале, Карл Саган пишет: «Космос — это греческое слово, означающее порядок во Вселенной. В некотором смысле оно противоположно хаосу. Оно подразумевает глубокую взаимосвязанность всех вещей». В этом, на первый взгляд, безобидном определении, которое задаёт всю структуру его труда, Саган исходит из того, что Вселенная, которую изучает наука, — космос, а не хаос. Он говорит о космосе как о «глубокой взаимосвязанности всех вещей». Это и есть главная предпосылка научного исследования: мы стремимся познать упорядоченную Вселенную. За этим скрыта идея глубокой и всесторонней взаимосвязанности всего сущего. Альтернатива космосу, как указывает Саган, — хаос. Если Вселенная по своей сути хаотична, то всё научное предприятие рушится. Если мир хаотичен и разрознен, знание становится невозможным. Даже отдельные данные об атомах невозможно понять в условиях абсолютного хаоса, поэтому предположение о связном и разумном порядке всего сущего остаётся для учёных очевидной и неизбежной предпосылкой.

Идея предполагаемой согласованности Вселенной уходит корнями в древнюю философию. Древние греки, например, искали высшую реальность. Они стремились открыть фундаментальный принцип единства, который бы объяснял многообразие сущего. Эту высшую согласованность даёт богословие. Богословие даёт необходимую предпосылку для современной науки. Именно это убеждение побудило известного философа Энтони Флю перейти от атеизма к деизму — к осознанию необходимости упорядоченной основы реальности, без которой знание невозможно. Эта высшая согласованность исходит не из случайностей мира. Она требует трансцендентного порядка.

В Средние века в философии возник кризис, вызванный возрождением того, что мусульманские мыслители называли «интегральным аристотелизмом». В попытке синтезировать аристотелевскую философию и мусульманское богословие они создали концепцию, известную как «теория двойной истины». Согласно ей, то, что истинно в религии, могло быть ложным в науке, а то, что истинно в науке, могло быть ложным в религии. Переводя это на современные категории, можно сказать так: как христианин, человек верит, что Вселенная возникла в результате целенаправленного действия божественного Творца, и одновременно полагает, что она появилась случайно, как результат Большого взрыва. Логически эти две истины кажутся противоречивыми. Тем не менее теория двойной истины утверждает, что истина может быть противоречивой, и допускает одновременное принятие этих противоречивых идей. Подобная интеллектуальная «шизофрения» характерна и для нашего времени, когда люди с понедельника по субботу считают, что Бог не творил Вселенную, а в воскресенье становятся креационистами, не осознавая, что эти две концепции абсолютно несовместимы.

Возникает вопрос: «Действительно ли логика важна в наших попытках понять реальность?» Если мы предполагаем, что мир согласован и упорядочен, важно следовать логике не частично, а полностью. Фома Аквинский ответил на аристотелизм средневековых мусульманских философов, заменив концепцию двойной истины понятием «смешанных положений», различая природу и благодать (но не разделяя их, как утверждают многие критики). Он сказал, что существуют истины, которые познаются через особое откровение, но которые невозможно открыть через исследование природы, и, наоборот, истины, открывающиеся через изучение природы, но которых нет, например, в Библии. Писание не описывает кровеносную систему человека. Фома Аквинский подчеркивал, что существуют «смешанные положения», истины, которые мы познаем либо через Писание, либо через изучение природы. Среди этих «смешанных положений» он выделял знание о существовании Творца.

Главная мысль, которую развивал Фома Аквинский, соглашаясь со своим известным предшественником Августином, заключалась в том, что вся истина — истина Божья, и что все истины сходятся в вершине. Если наука противоречит религии, или религия противоречит науке, значит, хотя бы одна из них ошибочна. В истории были случаи, когда научное сообщество исправляло не Библию, а неверные толкования Писания, как это произошло в истории с Галилеем. С другой стороны, библейское откровение служит интеллектуальным тормозом для необоснованных научных теорий. В любом случае, если знание возможно, предположение Сагана должно оставаться верным: познание истины и создание науки возможно только в том случае, если существует согласованная реальность, которую мы стремимся познать.

Эта статья была первоначально опубликована в блоге служения «Лигоньер».