Война и мир со святым Богом

Я хорошо помню знойный летний день 1945 года, когда я увлечённо играл в стикбол на улицах Чикаго. Тогда мой мир ограничивался пространством между двумя люками. Всё, что имело значение, — мой долгожданный выход к бите. Но едва первый поданный мяч взмыл в воздух, как игру прервала волна шума и хаоса. Люди выбегали из подъездов, кричали, гремели крышками и били по кастрюлям деревянными ложками. На мгновение мне показалось, что настал конец света — по крайней мере, конец моей игры точно. В этом хаосе я увидел, как мама бежит ко мне, плача от радости. Она подняла меня на руки, крепко прижала к себе и, всхлипывая, повторяла снова и снова: «Всё кончено! Всё кончено! Всё кончено!»

Это был День победы над Японией. Я не понимал всей важности происходящего, но одно было ясно: война закончилась, и мой отец возвращается домой. Больше не нужно отправлять авиапочту в дальние страны. Больше не нужно слушать ежедневные сводки о потерях на фронтах. Больше не будет шёлковых знамён со звёздами в окнах, не придётся собирать жестяные банки из-под супа или пользоваться карточками на продукты. Война закончилась, и к нам наконец пришёл мир.

Эта вспышка ликования глубоко запечатлелась в моей детской памяти. Я понял, что мир — это великая ценность, повод для безудержной радости, когда он приходит, и для горечи, когда он уходит. В тот день на улицах Чикаго мне казалось, что мир установился навсегда. Я и представить не мог, насколько он хрупок. Прошло совсем немного времени, и репортёры, подобные Гэбриелу Хитеру, начали предупреждать о тревожных событиях: Китай наращивает войска, СССР угрожает ядерным оружием и блокирует Берлин. Мир в Америке оказался недолгим, снова уступив место войнам — сначала в Корее, затем во Вьетнаме.

Хрупкий. Нестабильный. Ненадёжный. Таков земной мир. Мирные договоры, как и правила, словно созданы для того, чтобы их нарушали. Миллион Невиллов Чемберленов, склонившихся с балконов с протянутыми руками и заявляющих: «Мы добились мира для нашего времени», не смогли бы гарантировать, что история человечества станет чем-то иным, кроме одного сплошного Мюнхена.

Мы быстро учимся не слишком сильно полагаться на земной мир. Война вторгается очень быстро и легко. И всё же мы жаждем прочного мира, на который можно опереться. Именно о таком мире говорит апостол Павел в Послании римлянам.

Когда наша война с Богом прекращается, когда мы, как Лютер, входим в райские врата, когда Бог оправдывает нас верой — война заканчивается навсегда. Очищенные от греха и прощённые Богом, мы вступаем с Ним в вечный союз мира. Первый плод нашего оправдания — это мир с Богом. Этот мир святой, чистый и неземной. Это мир, который невозможно разрушить.

Когда Бог заключает мир, Он подписывает его навечно. Война закончена навсегда. Конечно, мы всё ещё грешим, всё ещё восстаём и враждуем против Бога. Но Бог не вступает с нами в войну. У нас есть Ходатай перед Отцом. У нас есть Посредник, который сохраняет мир. Он управляет миром, потому что Он — князь мира и наш мир.

Эта статья была первоначально опубликована в блоге служения «Лигоньер».